Оппозиции традицион­ным школам буддизма

При внешнем различии между Хоммон буцурю ко и Рэммон кё у этих движений, несомненно, была общая черта: оба они носили характер, провозглашали своей целью благополучие верующих на земле, а не спасение в по­тустороннем мире. Так же как и синтоистские по своему происхождению религии Куродзуми кё, Тэнри кё, Конко кё, они были ориентированы на человека с его повсе­дневными нуждами и запросами. Вот почему они всту­пили в противоречие с государственным синто, назначе­нием которого было идеологическое обоснование пол­ного подчинения личности воле «божественного импера­тора». Именно поэтому все подобные движения подвер­гались постоянному давлению, а нередко и открытым гонениям со стороны властей, что вело либо к их рас­паду, как в случае с Рэммон кё, либо к утрате тех харак­терных черт, которые особенно не устраивали властей, и переходу на позиции полного подчинения правитель­ственной политике. Конец 80-х — 90-е годы XIX в.— важный рубеж в истории Японии. В этот период произошли события, на десятилетия вперед определившие характер политики японского государства. С принятием в 1889 г. конституции Великой японской империи, как стала официально именоваться страна, а в 1890 г.— императорского рескрипта об образова­нии завершился процесс складывания государственного синто как религиозно-политической системы. Конститу­ция и рескрипт воплотили в себе дух государственного синто. В основе этих документов лежала ультранацио­налистическая доктрина об «уникальной японской на­циональной сущности» (кокутай). Последняя включала представление об «уникальной» японской государствен­ности, увенчанной «божественным» императором, «при­сущих одной лишь Японии» особенностях ее историче­ского развития, географического положения, «особых» чертах национального характера японцев. Доктрина кокутай господствовала во всей системе школьного образования и идеологической обработки населения. Ее тлетворное влияние ощущалось практически во всех сферах общественной жизни. Именно в описываемый период государственный синто окончательно превра­тился в орудие идеологического закабаления японского народа, подчинения его интересам политики правящих кругов, борьбы с инакомыслящими.

Добавить комментарий